Так я вам и пишу о правилах согласования текста. То есть о логике.
Еще на начало 20-го века ученые были уверены в том, что рациональная логика может работать верификатором. Верификация обеспечивается внутренней согласованностью модели. Чтобы рационально согласованный текст, например, был верным, то необходимо соблюдать четыре основных закона рационального мышления. Базовый из них - отказ от противоречия.
Чтобы текст прошел рациональные критерии верификации, текст должен быть внутренне согласован, то есть он должен быть избавлен от противоречий. Если вы находите в тексте противоречие, то вы обязаны считать его ошибочным.
На самом же деле, все наоборот. Рационально согласованный текст, который избавлен от противоречий, реальность не описывает. А нормы современного языка требуют соблюдения линейно рациональной логики. Язык наследует проблемы познания в полной мере.
Во времена самого Аристотеля, который предложил 3 из 4-х догматов рационализма, язык еще не был рационализирован. Слова имели по 20 и более значений, порядок слов в предложении определялся не только пишущим, но и читающим.
Так, например, знаменитую фразу Геракликта "В одну и ту же реку нельзя войти дважды" сам Гераклит читал как "Неизменное возможно лишь в изменяемом". Смысл кодирует и читающий тоже.
Что делать с современным нам языком, если мелодичный текст, выстроенный линейно логично, совершенен сам по себе, но он лишен опор на ключевые смыслы? Есть и другие проблемы. И по сути, и по форме.
Вы требуете соблюдения языковых норм, я же требую описание реальности. Традиционные языковые нормы решение такой задачи не обеспечивают.
Если с русским еще куда ни шло, то многие другие языки оказались рационализированными лет 200-300 назад.
По итогу я предлагаю обсуждать сущности, не обращая особого внимания на формализм оппонента. И вот здесь уже да - общение ускоряется. Мы обсуждаем сущности, например, с глубоко верующими людьми из разных концов света, они опираются на различные картины мира, и мы не имеем вообще никаких проблем в коммуникации.
Что касается моих текстов, то я исследую определения и смыслы - как отдельных слов, так и больших фраз. Я вижу красивые формы, я могу повторить их, я вижу, как они устроены, но я нуждаюсь в другом - в описании реальности.
Отдельная тема - художественный текст, он требует устного и художественного прочтения - реализации в текущем настоящем. Там работают другие механизмы - интонационные. Я изучаю интонации тоже.
Если научный текст предназначен для определений, то художественный - для смыслов.
Меня не устраивают возможности современного мне языка, я в поиске решений, и я далеко не всегда удачен в результатах этого поиска, особенно в таком формате как здесь - в режиме импровизации.
Я умею писать другие тексты, которые предполагают неоднократное перечитывание, поскольку содержат много смыслов, а потому я не использую однозначные определения.
Прочитайте о разнице между определениями и смыслами.